Думаю, именно такая, христианская, трактовка ближе А. Дербасу и Ю. Плотникову. О том, что создание специфически японского характера в этом спектакле не преследовалось, высказался режиссер А. Дербас: «Пьеса-то, в общем, европейская, и интересна своей социальностью». К этой самой социальности в начале спектакля А. Дербас буквально пригвождает зрителя, по-брехтовски блестяще препарируя монолог цензора: зачем сегодняшнему обществу театр? Он вреден, он расслабляет, когда всем, как одному, надо сплотиться, чтобы выстоять и победить. Со сцены нужно прогнать лирику, а если играть, то только сюжеты патриотические.
Публике, подсознательно готовящейся к сложности притч Востока, смысл пьесы К. Митани открывается неожиданно просто, как прост ее сюжет: безуспешно ведя борьбу со скрытым «диссидентом» драматургом, непробиваемый цензор неожиданно для себя, постепенно обращается в веру своего противника. В интерпретации этого театра история о перевоспитании комедиантом строгого блюстителя порядка, признаюсь, напомнила мне историю, древнюю, как мир – о Христе, пришедшем обратить в свою веру менялу, и о прагматике, вдруг бросившем деньги на дорогу и последовавшему за миссией. Евангельская канва то и дело проступает в «Академии смеха» новыми гранями. Иной раз этот цензор-Левий Матвей принимает позу карающего Пилата, и от него зависит, отпустить миссию-драматурга или предать правосудию. А сам новоявленный пророк-драматург становится таким родным, дорогим для своего преследователя именно в тот момент, когда от него отрекаются вчерашние друзья, когда цензор с тревогой угадывает в синяках на лице драматурга побои его театральной братии. Не случайна христианская символика чисел. Семь дней, в которые Бог сотворил землю, здесь предназначаются для возрождения, пересоздания человека, не менее достойной миссии, которую возложил на себя чудаковатый драматург, чистосердечный до полного обезоруживания цензора.
Думаю, японское кино нимало вдохновляло Александра Дербаса: от него в спектакле и монтажный принцип отбивок дней и событий; и музыкальные заставки (Ярослав Куликов, Марина Дербас), и графическая образность сценографии. Место действия – кабинет цензора в Японии 1940 года. Прямо скажем, в бытовом плане нам это ни о чем не говорит. Не потому ли А. Дербас предпочитает символику цвета натурализму оформления. Свет призван акцентировать внимание на самом важном. Мистично заполняет пространство малой сцены синий фильтр, в котором дьявольски горят красные листочки – пресловутые закладки цензора. Развевающиеся от сквозняка распахнутой двери листочки похожи на языки восточного дракона на бельме экрана в центре сцены и гипнотизируют загадкой иероглифа. Тот же орнамент продолжается на колонне в центре зала, в данном спектакле – буквальной опоры государства, воплощение того самого лозунга «Боже, храни императора!», который тщетно старался навязать драматургу в пьесу педантичный цензор. Когда же сцену заливает красный фильтр – то каждому, кто знаком с логикой светофора, понятна опасность, агрессия, тревога в подтексте ситуации.
«Один мой знакомый как-то сказал: «если хочешь увидеть что-то, ни на что не похожее, не надо никуда ездить – поезжай я Японию. Она разная. Япония»… - поделился в программке автор Александр Дербас, - «Блестящая комедия К. Митани, аскетично-магическое кино А. Куросавы или простые истории из жизни, рассказанные Т. Китано, все это тоже Япония».
Притяжение культурных полюсов Восток-Запад наш театр в последнее время стал ощущать гораздо больше. На многих сценах идут произведения Ю. Мисима, теперь мы узнали еще одно имя – Коки Митани.
Спектакль «Академия смеха» родился из идеи заслуженного артиста России Сергея Плотникова, который открыл для режиссера и актера А. Дербаса пьесу мало известного у нас японского драматурга Коки Митани. Двухчасовой спектакль в исполнении актерского дуэта требовал ансамбля неповторимых индивидуальностей. Юрий Плотников и Александр Дербас по-актерски так же не похожи, как их персонажи по-человечески! Они актеры полярных техник, оппозиционеры, как, скажем, Восток и Запад. Первый – щедрый на эмоциональный спектр комик, второй – скорее рациональный скептик, драматический резонер. Но – в чем поразительность «живого» театрального дела: актеры разных поколений, художественных школ, легко находят общий язык в диалоге перед зрителями.
В афише Дома Актера, на двух сценах которого играет множество коллективов (среди них уже очень известные, со сложившейся репутацией, как «Театр 19» или «Новая сцена» и совсем молодые, появляющиеся, как грибы после дождя) образовалась новая строка: Театр в театре. Заслуженный артист Украины Александр Дербас теперь позиционирует свои спектакли под грифом отдельного театра – не путать с театром «Новая сцена», в котором он, как и прежде, с успехом играет! Не случайно совпадение: название творческого объединения буквально перекликается с репликой в спектакле нового театра «Академия смеха». Как справедливо заметил драматург К. Митани, а А. Дербас с ним согласился, «театр в театре» - вещь для зрителя невероятно привлекательная. Заглянуть за занавес, отделяющий зрителей от закулисья, мечтают многие театралы. Театр в театре – это квинтессенция театра и театр, в котором все наоборот. То есть, здесь не скрывают технологии сценических «эффектов», не боятся предстать без грима, говорят с публикой начистоту.
Восток – Запад, или грустная комедия
Комментариев нет:
Отправить комментарий